"Легенда о священном смарагде, великом Разгуляе и с кровавою пенкой месилове"
…Чу, поступь богатырская сотрясла изумрудную дубраву!
Червивые шишки осыпались ворохом с дремучих, удрученных тяжестью бытия, вековых елей. Солнце закатное опалило верхушки дерев дубравных жженой медью. В терпких зловонных болотах огневые лягушки в кувшинках запутались, а рыбы и вовсе замолкли задумчиво. Белки вонючие и всяк ёж и ехидна скукожились в норах своих, причмокивая в сладкой зевоте. Смеркалось...
Вышел богатырь на опушку и оправился. Смарагдовый перстень на толстом мускулистом мизинце его поблескивал, маня озабоченных томлением светляков. Простое и суровое лицо богатырское бородатилось и внушало. В броню чугунную да в шелом эбонитовый был окутан богатырь с лысины до пяток и лишь на игриво оголенном правом чресле его красовалось выжженное сургучом по шерсти слово, и слово то было: "На...!" (неразборчиво). …"Боба Костемяка".
"Эгегееееееееей!!!", рыкнул Боба на всю округу, распрямивши с хрустом грудь свою упругую! И от ора своего сам оглохши, довольно сморкнулся он и в чащобу черную уставился, поигрывая кистенем своим пудовым незатейливо.
Поперхнулись в буреломе кабаны-проказники, да уделались со страху, сконфузились, в дуплах прогорклых глупоглазые филины. В пеньках гнилых тьма мокриц захныкала, мысля о конце времен.
Выполз на опушку, на клич богатырский, чудо-юдо зверь, не зверь, а чудовище, не чудовище, а бесстыжий гном, не гном даже, а заморыш зубастый. В каске он был и с трезубцем из черепашьих копчиков, а портков не носил он из принципа. Гаркнул гном, слюной поганой ромашки травя,: "Чего звал-орал, чего надобно, чего птиц пугаешь попусту, да зверьё невзгодою бередишь?!"
Ответствовал ему Боба с хитрецою и искоркой:
- Здраво, Королуп Коряжич, хмырь чудной - царь лесной, не хворай сам и маменьке своей, Авдотье Таисьевне, передавай от меня всех благ и успехов в червямории! По твою я нежную замухрышную душеньку пришел, по твоим мягким косточкам смоляным да по щёчкам морошковым соскучился кулак мой кувалдовый, да сапожок мой шипованный! Ты пошто клятву нарушил, гугнивый ты мохоед подколодный?!! Али гусеничного варенья прошлогоднего да прокисшего переел ты сдуру да по слабости? Или лишние глазоньки да рученки завелись у тебя от мокроты и сырости? Повыкалывать, повыдергивать?...
Обмяк, ссутулился Королуп лесной батюшка, проглотил слезу подлую и зашамкал протезами крошащимися:
- Не серчай, не гневись лихой Бобушка, не дери заусенцы зарубушки на поленьях нашего с тобой перемирия! Нам ли старым корешам-подельникам переругиваться в благославной дубраве? Не пойти ли нам во хоромы мои учтивые, теплые, вересковым медом напитанные?... С русалками заливными икристыми в дымной баньке попаримся, перетрём и изыщем решение. Не дадим паблуде-судьбинушке охмурить нашу дружбу приветную…
Мерзко-мерзко залыбился лесной царь Королуп и блеснул урановой фиксою….
…
(Продолжение, а также и все прочие скрижали, расшифровываются и толкуются в нашем славном Разгуляй-городе, что сокрыт в Дурман-Лесе меж времен и вымыслов.)
P.s.\ Али ты богатырь недюжинный, али словоблуд многохитростный - айда к нам браток на чай с пряником! А живём мы, дружок, по адресу: www.erb.su
